Верховный суд посчитал нейросетевое «доказательство» законным и разрешил всем перепечатывать новости без ссылок?

Сегодня федеральное издание Baza https://t.me/bazabazon/44228 опубликовало материал о ситуации с иском редакции ProBalakovo города Балаково к Gobalakovo за перепечатку 15 публикаций с нашего сайта без ссылок. Спасибо коллегам за поддержку! Потому что эта ситуация уже не укладывается в рамки разумного.

В деле использован документ, который сторона ответчика назвала «мнением специалиста, консультацией», подготовленным с использованием нейросети ChatGPT. Суды первой инстанции признали нашу правоту, но апелляция и кассация полностью изменили решение, фактически признав скопированные у нас публикации оригинальными: только не нашими, а ответчицы! А Верховный суд отказался рассматривать жалобу, несмотря на доводы о недопустимости «нейросетевого доказательства». https://kad.arbitr.ru/Card/902612ed-a2a8-446b-90b4-0e805e4b4112

Это фантастика? Нет, это итог более двух лет судебных разбирательств. Теперь возникает вопрос: так можно всем? Или только наше дело стало исключением из правил?

Как в деле появилось «нейросетевое доказательство» вместо настоящей экспертизы?

В Арбитражном суде Саратовской области дело рассматривалось несколько месяцев. Ответчица сама не приезжала на заседания, её представляла юрист. Позиция менялась: сначала публикации удалили, их корреспондент признал, что брал материалы с нашего сайта. Но к первому заседанию сторона ответчицы начала всё отрицать и утверждать, что работала с первоисточниками, что публикации разные. В деле появилось много ссылок, которые не являлись источниками, а также ссылки на публикации других СМИ — при том что тексты брались у нас.

Когда мы доказали, что оппоненты путаются в «источниках» и добавились в закрытые чаты с пресс-службами только перед судом, они признали факт заимствования. Но начали настаивать: новостные публикации не охраняются авторским правом.

Хотя есть известная судебная практика. И на каждом сайте СМИ есть правила перепечатки с требованием ставить ссылки на источник.

Иск ProBalakovo к Gobalakovo за незаконное использование публикаций. Давление на свидетеля в здании суда и договоры «задним числом»

По инициативе ответчицы в деле появилась «консультация специалиста» ИП Александрова в ее пользу. Как следовало из пояснений стороны, документ был подготовлен с использованием нейросети ChatGPT. На наши возражения, что законодательство не предусматривает возможности использовать нейросетевые алгоритмы для подготовки судебных доказательств, сторона ответчика настаивала на приобщении документа, представляя Александрова как опытного журналиста.

Как в судебные решения попало «доказательство» из нейросети? Вячеслав Володин поднял вопрос использования ИИ в сферах, где его применение недопустимо

Важное обстоятельство: Александров ранее уже привлекался к ответственности за нарушение авторских прав. Мной были представлены суду решения по двум искам, где он признавался нарушителем (использование чужого фото). Документов, подтверждающих его квалификацию в работе с нейросетями, представлено не было — только диплом педагога.

Из пояснений следовало, что Александров сравнивал наши публикации с первоисточниками через нейросеть и сделал вывод об их недостаточной креативности. При этом публикации ответчицы с нашими текстами он не сравнивал. За это «мнение специалиста» ответчица заплатила Александрову 20 тысяч рублей, о чём свидетельствует представленная квитанция, договор.

В суде заслушали свидетеля — корреспондента, который лично брал новости с нашего сайта для сайта ответчицы. Возможно, поэтому суд и не назначил полноценную экспертизу, ведь он все признал и очень сожалел.

В Двенадцатом апелляционном суде ответчица просила снизить компенсацию и исключить абзац про трудовые отношения с корреспондентом — представить его подрядчиком, а не работником без оформления. Но суд пошёл дальше: полностью отменил решение первой инстанции и встал на сторону ответчицы. В тексте решения фигурировали те самые ссылки из первых возражений ответчицы, где есть даже не являющиеся источниками и новость «из будущего».

Мы обратились в Суд по интеллектуальным правам (СИП). Но и этот суд оставил решение апелляции в силе. При этом СИП в своём постановлении указал: «При рассмотрении дела Горбунова предоставила доказательства (заключение), согласно которым размещенные объекты являются оригинальными и неповторимыми».

Нам неизвестно, о каком именно заключении идёт речь. В том документе, который называли «заключением», вообще не сравнивались публикации ответчицы с нашими — только наши публикации с первоисточниками. И ни слова про «оригинальность» её текстов там не было. Только в их письменных возражениях утверждалось, что у них новости якобы отличаются. Хотя некоторые даже с парой наших опечаток скопировали.

А после победы в двух инстанциях сама ответчица на своём сайте опубликовала статью, в которой написала, что её корреспондент «взял информацию с сайта «ПРОБалаково», поленился переработать исходный материал и не работал с первоисточниками.

Мы направили жалобу в Верховный суд

Со всеми этими фактами и признаниями ответчицы, оплатив госпошлину 30 тысяч рублей (в дополнение к уже потраченным средствам).

Но получили определение «Об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии ВС РФ». Менее двух страниц текста, в которых суд указал, что не видит оснований для отмены прошлых решений. В документе отсутствуют ссылки на конкретные нормы права, подробные разъяснения. Также в определении не получили оценки наши доводы о недопустимости использования «нейросетевого доказательства» и о публичном признании ответчицы, которое последовало после вынесения судебных актов.

В юриспруденции есть принцип: venire contra factum proprium (никто не может противоречить собственному предыдущему поведению). Если человек в одном месте говорит «я ничего не брала», а в другом — «ну да, взяли, но это же ерунда», суд обязан применить эстоппель.

Ответчица, как выигравшая сторона, потребовала возмещения судебных расходов — 76 тысяч рублей, включая те самые 20 тысяч за «нейросетевоезаключение». Мы возражали, просили исключить хотя бы эту сумму, учитывая, что сам «специалист» к тому времени уже был признан нарушителем авторских прав по двум искам в трёх инстанциях (Арбитражный суд, 12-й апелляционный суд и СИП).

Но суд отказал, указав в определении, что для подготовки такого заключения не требуется быть специалистом именно в авторском праве — достаточно быть специалистом по нейросетям.

Однако нам неизвестно о существовании законов, которые устанавливали бы порядок использования нейросетей для подготовки судебных доказательств, а также критерии квалификации таких «специалистов». К слову, сам ИП Александров уже прекратил деятельность, но в нашем деле его «заключение» сыграло ключевую роль.

Нейросетей много: для фото, видео, текстов. Но нет законов, которые определяли бы, через какую конкретно нейросеть можно делать заключения для судов, и кто имеет право это делать.

Абсурд ситуации в том, что если спросить сами нейросети, можно ли использовать их материалы как доказательства, они отвечают, что это незаконно

Потому что нейросети не несут ответственность за дачу ложных показаний, их выводы непроверяемы и часто ошибочны.

О необходимости законодательного регулирования использования нейросетей говорил Председатель Госдумы Вячеслав Володин — что ИИ пытаются применять там, где это недопустимо, в том числе в судах.

Президент Владимир Путин недавно выступил на совещании судей. Там присутствовал и Председатель Верховного суда Игорь Краснов. Президент говорил о загруженности судов и снижении качества работы, о важности единообразия судебной практики. И подчеркнул, что сегодня никакие технологии не заменят судью.

Но разве экспертов и доказательства можно заменять на непроверяемые материалы, якобы сделанные нейросетями? Особенно если сам «специалист» не является экспертом в предмете спора и ранее признавался нарушителем авторских прав?

На сегодня у нас два варианта. Первый — обжаловать отказ Верховного суда, снова заплатив 30 тысяч госпошлины, без гарантий, что не будет такого же короткого отказа. Второй — обращаться в Конституционный суд.

Я человек с ограниченными физическими возможностями, и работа журналиста-новостника — это не только способ заработать, это моя жизнь, моё общение с миром, мой вклад. Я не могу пойти работать на стройке или заниматься другой работой. Я живу журналистикой с 13 лет — это уже 25 лет моей жизни, ещё со школы. Каждый текст даётся мне через труд, через преодоление. У меня практически всё, кроме сна — это работа. Постоянный мониторинг информации, написание новостей в любое время дня и ночи, особенно срочных. И когда другой в своих коммерческих целях просто забирает это, называя «не творчеством», неохраняемым, выдавая мой труд за свой, а суд с ним соглашается — это убивает не просто веру в закон, это убивает желание работать вообще.

Получается, что любые публикации с моего сайта теперь могут использовать недобросовестные конкуренты? Теперь все СМИ могут безнаказанно копировать материалы друг друга, не ставя ссылок и не считая это нарушением? А для других судов можно использовать «нейросетевые доказательства», и суды будут не просто их приобщать, а ещё и заставят проигравшую сторону за это платить? Или всё-таки с моим делом что-то не так уже больше двух лет?

Инна Чумичкина, редактор ProBalakovo